23 апреля 1929 года в СССР был принят план первой пятилетки

23 апреля 1929 года начала работу XVI конференция ВКП(б), на которой был принят первый пятилетний план в СССР. После Великой Октябрьской революции большевиками предстояло совершить еще одну – на сей раз промышленную.

Электрификация, строительство заводов по всей стране, выплавка чугуна и добыча угля, исчислявшиеся десятками миллионов тонн, и все это – в условиях почти полной экономической блокады.

«Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут», – сказал Иосиф Сталин на первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности 4 февраля 1931 года.

План первой пятилетки составлялся изначально в двух вариантах: отправном или, проще говоря, «минимальном», то есть реалистичном, и «оптимальном» - том, которого требовала партия. Второй план был рассчитан на абсолютную мобилизацию всех сил и ресурсов в стране. Вполне предсказуемо, что именно этот вариант был принят по итогам конференции - несмотря на то, что лидеры «правого уклона в ВКП(б)» Н. И. Бухарин, Рыков, М. П. Томский – ставили под сомнение его выполняемость.

Разумеется, план первой пятилетки создавался не на пустом месте: ему предшествовала уже начавшаяся масштабная работа по электрификации страны – так называемый план ГОЭРЛО, который был принят в декабре 1920 года на VIII Всероссийском съезде Советов и определял не только развитие энергетики, но и всей экономики в целом.

Любопытный факт: результаты плана ГОЭЛРО и первой пятилетки СССР поразили даже фантаста Герберта Уэллса. С моделью развития страны писателя ознакомил в 1920-м лично Ленин. Уэллс тогда решил, что это затея наподобие его фантастических рассказов.

«Такие проекты электрификации осуществляются сейчас в Голландии, они обсуждаются в Англии, и можно легко представить себе, что в этих густонаселенных странах с высокоразвитой промышленностью электрификация окажется успешной, рентабельной и вообще благотворной. Но осуществление таких проектов в России можно представить себе только с помощью сверхфантазии. В какое бы волшебное зеркало я ни глядел, я не могу увидеть эту Россию будущего, но невысокий человек в Кремле обладает таким даром», - говорил Герберт Уэллс после встречи с вождем мирового пролетариата.

В 1934 году, уже после завершения первой пятилетки, Герберт Уэллс снова побывает в Советском союзе и увидит уже совсем другую страну.

Перед новой советской властью стояла масштабная задача – превратить аграрную страну в индустриальную. Первая мировая, революция и Гражданская война сильно ударили по промышленности: многие рабочие вернулись в деревни к сельскому хозяйству – иначе в стране, погрузившейся в хаос и разруху, было просто не выжить. В таких условиях город не мог обеспечить товарообмен с деревней. К тому же ни сам уклад деревни, ни производительность хозяйств большевиков не устраивала.

«Значительное усиление социалистических элементов во всем народном хозяйстве, в производстве и товарообороте при развитии сети машино-тракторных станций и широкой практики контрактации, охватывающей к концу пятилетия 85% зерновых культур означает укрепление руководящей роли рабочего класса и, вопреки классовому сопротивлению капиталистических слоев, создает новую форму смычки города и деревни, ведущей к массовой перестройке сельского хозяйства на основе высшей техники и коллективизации», - отмечалось в проекте резолюции XVI конференции ВКП(б) о пятилетнем плане развития народного хозяйства (орфография документа сохранена).

Задача первой пятилетки, поставленная Коммунистической партией, заключалась в том, чтобы в кратчайший срок построить фундамент социалистической экономики в виде мощной тяжелой индустрии и социалистического сельского хозяйства, укрепить обороноспособность страны, ликвидировать капиталистические элементы города и деревни. Таким образом, почти три четверти капитальных вложений в промышленность направлялось в тяжелую индустрию, производящую средства производства. Предстояло построить свыше 1500 предприятий, в том числе такие гиганты, как Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты, Сталинградский и Харьковский тракторные заводы, Горьковский автомобильный, и ряд других. Угроза агрессии империалистических стран диктовала необходимость исключительно высоких темпов промышленного строительства.

«По каменному углю проектируется мощное шахтное строительство как в Донбассе, так и на Урале, Кузбассе и Подмосковном бассейне, причем добыча каменного угля с 35 млн. т в 1927/28г. должна быть доведена до 75 млн. т в 1932/33г. Реконструкция и строительство новых заводов в области машиностроения (автомобильный завод, тракторный завод на Урале, Свердловский завод тяжелого машиностроения, инструментальные заводы и т.д. и т.д.) дают возможность наметить возрастание валовой продукции машиностроительной промышленности в 3 ½ раза, а продукции сельскохозяйственного машиностроения – в 4 раза», - из проекта резолюции XVI конференции ВКП(б) о пятилетнем плане развития народного хозяйства.

Первый пятилетний план стал широкой программой не только экономического, но также социального и культурного преобразования общества. Словом, это было абсолютно новое, полностью сформировавшееся к окончанию первой пятилетки общество.

А подводить итоги пятилетнего плана лучше всего, взглянув на него со стороны.

Вот что говорил в 1932 году английский капиталист, председатель банка «Юнайтед доминион» Гиббсон Джарви в интервью австрийской газете «Neue Freie Presse»:

«Не пытайтесь недооценивать русских планов и не делайте ошибки, надеясь, что Советское правительство может провалиться... Сегодняшняя Россия - страна с душой и идеалами. Россия - страна изумительной активности. Я верю, что стремления России являются здоровыми... Быть может, самое важное в том, что молодежь и рабочие в России имеют одну вещь, которой, к сожалению, недостает сегодня в капиталистических странах, а именно – надежду».

Текст: Анна Хрусталёва